sumy_grad (sumy_grad) wrote,
sumy_grad
sumy_grad

8. Звёзды над Эверестом. Вспоминает Михаил Туркевич

[А теперь посмотрим на те же драматические события глазами участника второй двойки Михаила Туркевича.]



Сегодня 4 мая. Мы в лагерь V, 8500 м.

Свершилось то, во что мало кто из нас в данной ситуации верил. В 14.35 по непальскому времени Балыбердин, а спустя полчаса и Мысловский совершили восхождение на Эверест! Столько у них было разных загвоздок, что, я думаю, только благодаря настойчивости Володи это свершилось...

И вот они на высшей точке планеты, первые советские альпинисты, осуществившие мечту многих поколений.

Мы начали расширять площадку под палатку. Была перспектива ночевать в ней вшестером. С этим мы смирились. Ребята, наверное, засветло не успеют спуститься к нам и уйти в лагерь IV. Готовим им питье. У Эдика наверху для спуска с вершины кислорода осталось всего на 2 часа при минимальном расходе.

Включив портативный приемник, мы удивились, услышав по "Маяку" сообщение о покорении Эвереста. Оперативность была неслыханной! [То есть Тамм уже успел отрапортовать партии и правительству об успешном первом советском первовосхождении на Эверест. А ребята в это время боролись за жизнь… Помню, о «запуске» Гагарина объявили уже после его приземления. - СГ]

Мы сидели в палатке, отрезали по куску сала [оба ведь, и Бершов, и Туркевич – из Украины. :-) - СГ], без хлеба отправляли его в рот…

Наша радиостанция все время работает на прием. Никто не снимает с себя одежду, не разувается. В палатке только шум примуса и треск радиостанции. Ждем сообщения сверху. За это время нас несколько раз вызывала база. Но вот наконец мы услышали переговоры штурмовой двойки с базой. Ребятам грозит холодная ночевка, кислорода у них почти не осталось, хочется сильно пить. Это сообщает изменившимся до неузнаваемости голосом Володя. Он просит, чтобы, если это возможно, кто-нибудь из нас вышел им навстречу. Выхода нашей группы на помощь ребятам требует база. Мы тоже уже не сомневаемся - необходимо срочно выйти наверх.

Сварили тарелку супа харчо, наполнили все имеющиеся фляги (а их было три) горячим компотом, спрятали их под пуховки. Одну флягу мы сразу решили оставить для себя на случай, если пойдем на вершину после благополучной встречи с ребятами.

Балыбердину и Мысловскому мы несем баллоны с кислородом - один на 120 атмосфер и один на 100.

Вся наша одежда на нас, мы готовы переночевать или проработать всю ночь наверху даже без палатки и спальных мешков. Я взял запасные меховые рукавицы, пару шерстяных носков.

Светлого времени у нас часа 1,5 - 2, не больше, и за это время нужно подняться как можно выше.

Тронулись. … Минут 15 назад я слышал звук падающего баллона. Это последний баллон, которым пользовался Мысловский. Кислорода у них больше нет, а это означает, что темп спуска совсем замедлится, если не упадет до нуля. На связи просили ребят двигаться хоть как-нибудь. Да они и сами хорошо понимают: движение для них сейчас - это жизнь.

Наступают сумерки. Мы уткнулись в отвесную стену прямо на гребне. … Начинаем обходить скалу по полке справа. Но метров через 30 поняли, что идем не туда, нужно возвращаться. Путь идет слева в обход этой серой стены…

Погода портится, усиливается снегопад. Стемнело, хотя где-то сквозь редкие тучи пробивается лунный свет. Мы идем с теневой стороны гребня, что ухудшает видимость. Около часа заняло лазание в темноте по заснеженным, крутым, порой отвесным скалам.

Мы снимаем маски и зовем ребят: в этом месте мы можем разминуться с ними. Но из темноты никто не отзывается. Вершина уже совсем близко. Неужто ребята за 6 часов так мало прошли на спуске?

Серега вышел на гребень, остановился и опять начал кричать. Тут же ему ответили с той стороны гребня. Ребята потеряли путь спуска, уклонились от маршрута. Мне не терпится увидеть их своими глазами, убедиться, что все в порядке. Та сторона освещается луной, и хоть что-то видно.

С гребня внизу, в камнях, метрах в 30 ниже, я увидел три силуэта. Первый сидит под огромной скальной глыбой, второй суетится между первым и третьим, а третий стоит, опершись о камень двумя руками.

Первый был Мысловский. Он поднялся, мы обнялись, он опять сел. Я потрепал Балыбердина, поздравляя и приветствуя одновременно. Отвечать на наши приветствия у ребят не было сил. И Эдик и Володя еле выговаривали слова, после каждого делая длинную паузу, чтобы, собравшись с силами, выговорить второе слово. Мы говорили, сняв маски.

Я достал из внутреннего кармана пуховки флягу с теплым компотом, отдал Володе. Отпив половину, он передал ее Эдику. Серега вытащил карманное питание - инжир и орешки. Сразу же начали подсоединять кислородные аппараты. Сперва Мысловскому, у которого чехол из-под палатки - вместо рюкзака - до половины был набит камнями. Даже в такой ситуации он не бросил их [вот как важно привезти сувениры для детей с высшей точки планеты! :-) - СГ], в то время как Володя оставил даже свои кошки под вершиной, столь необходимые сейчас, когда скалы присыпаны свежевыпавшим снегом.

Расход кислорода мы поставили пока 2 литра в минуту, и Эдик начал оживать. Я достал вторую флягу компота и отдал ему. Потом мы начали прилаживать кислородный баллон Володе.

Когда ребята, попив компота и надышавшись кислородом, стали нормально разговаривать, мы начали расспрашивать их о пути вверх. Поняв, на что мы намекаем, они не стали возражать против нашего восхождения. До вершины, по их рассказам, было не больше 3 часов.

Теперь нужно было сообщить о нашем намерении в базовый лагерь, где должны были понять нас. Я доложил о состоянии нашей четверки и о дальнейших планах начальнику экспедиции, но окончательно договориться не смог: рация перестала принимать - на морозе сели батарейки. Володя вытащил из-под пуховки свою рацию и попросил дать четкий ответ. База ответила: нет.

Гора уходила от нас по воле сидящих внизу, но мы не сдавались. Серега забрал у Володи рацию, по которой тоже уже еле было слышно, и закричал:

- Почему нет?! У нас по два баллона кислорода, на каждого по 300 атмосфер.

Через полминуты молчания база ответила: да! Видимо, нас нельзя было удержать никому, кроме нас самих.

Ребята отправились вниз. Эдик медленно уходил на северный склон Эвереста, более пологий на этом участке маршрута, - склон, по которому только что шли мы. Когда он скрылся за гребнем, следом пошел Володя.

Мы спешили вверх. Пройдя метров 30, я остановился и высказал Серёге свои сомнения по поводу правильности нашего решения. Состояние ребят, в котором мы их оставили, тревожило. Если с ними что-нибудь случится, когда мы будем делать восхождение, то вся вина ляжет на нас - ведь только мы сейчас могли им помочь. Сорвется вся экспедиция, которую мы только что вывели из пике.

[Вот он – сложнейший моральный выбор. И не надо читателю, сидящему на «диване», умничать по этому поводу! - СГ]

Но нас тянула Вершина, мы не могли идти вниз, не ступив на высшую точку планеты. Подарок, который мне ребята сделали в честь моего дня рождения, был совсем близко, я не мог от него отказаться. Сереге он тоже был подарен здесь же, в базовом лагере, в день его рождения. Мы были уверены в успехе и заспешили.

Вершину я почувствовал метров за 40. Хотя до этого думал, что идти нам еще около часа.

Сажусь на ней, оседлав узкий снежный гребень. Серёга подходит и останавливается возле меня. Я улыбаюсь под маской. Потом говорю:

- Всё!

Мы жмем друг другу руки. Но поверить в то, что стоим на вершине Эвереста, трудно - нет полного ощущения свершившегося, все получилось неожиданно легко и быстро.

Нужно спешить вниз. Мы выпили немного компоту и, сняв маски, несколько минут подышали атмосферой Эвереста. Булавками мы прикололи… вымпел и значок альпклуба "Донбасс", вымпел ДСО "Авангард" и значок - герб Харькова.

Обратно мы шли по уже знакомому пути.

Внизу в лунном свете увидели первую двойку. Ребята двигались в противоположном направлении от пути спуска. Один, задний, сидел на снегу, а передний просто шевелился, иногда переставляя ноги.
Обратная дорога стала для них неузнаваемой. Снег, ночь, усталость делали свое дело.

Мы начали кричать, чтобы они не двигались, а ждали нас.

Мы спешим, но на сложных участках не забываем о страховке, и не напрасно. Снег и темень сглаживают рельеф, скрывают мелкие уступы… Внизу подо мной метра на полтора снежная полка 2-метровой ширины. Я прыгаю, кошки скрежещут на гладкой наклонной заснеженной каменной плите. Упав на спину, я съезжаю, упираясь руками в скользкую основу. Веревка натянулась на самом краю обрыва. Опоры под ногами уже нет. Нет и страха: почему-то уверен, что не улечу, что есть страховка. Так и случилось. Серега стоял, заложив веревку за небольшой выступ. Выступ, в который, как он потом признался, сам не верил.

Подходит момент "стыковки". Ребята уже совсем близко, они медленно подходят к нам. Без кошек им нужно быть предельно осторожными, хотя крутизна здесь и небольшая. Когда они подошли, появились спокойствие, уверенность в благополучном исходе штурма.

Местами приходится использовать старую, очень тонкую чужую веревку. Был риск, и немалый, но иначе не спустишься, а ждать и медлить нельзя. Мороз усиливается, поднимается ветер, луна уходит за горизонт, за облака…

Мысловский все время скользит, повисает на веревке. Кошки надевать негде, да и некогда. Я упираюсь изо всех сил, чтобы меня не сдернули.

И вот мы на сравнительно ровном участке. Теперь до лагеря V путь только по гребню, никуда не сворачивая, но Эдик идти отказывается. Сел, свесил ноги в сторону Непала, говорит, что ему и здесь хорошо. Оказывается, у него кончился кислород, и Серега отдает ему свой последний баллон с остатками кислорода. Я в это время надеваю на ребят кошки. Через каждую пару минут приходится отогревать руки, кожа пристает к металлу, и вся процедура занимает у нас около получаса.

Теперь нужно как можно быстрее спуститься в лагерь V, потому что Серега остался без кислорода и может поморозиться, если мы задержимся.

Сейчас я иду впереди, выбираю путь. Серега несколько раз просит не спешить; я забываю, что темп у него теперь не тот. Двойка следует за нами в связке: Мысловский - впритык к Сереге, а Володя замыкает. Иногда на крутых стенках мы организуем для них перила, чтобы им легче было спускаться.

Луна прячется, настает полная темень. Лезу в пуховку за фонариком, который дал мне Ефимов перед выходом наверх. Прохожу участки метров по 10 и потом подсвечиваю ребятам. Собираемся вместе и опять начинаем все сначала. Каждый ожидает своей очереди идти, терпеливо замерзая, - других вариантов нет. Хорошо, что гребень сравнительно простой. Всех колотит от холода. Так движемся около часа. Эдик жалуется на холод, у него прихватило руки, а о своих запасных рукавицах я забыл, да и доставание их из рюкзака отнимет много дефицитных минут. Скоро должен быть лагерь.

Даже небольшие участки Эдик проходит с трудом, медленно, жалуется, что Володя его держит, не выдает веревку. Начинаем ругать Володю, но тот говорит, что веревка свободна. Оказывается, для Эдика это просто возможность для передышки, которые каждый раз затягиваются. Серега уговорами, силой и матом с трудом ликвидирует подобные задержки.

Сейчас главное - не проскочить, найти место, где нужно свернуть с гребня влево. Уже несколько предложений уйти с гребня было на похожих участках, а сверни мы не там - исход один: в такой ситуации уже не выпутаться никому.

Я хорошо помню то место. Не обращая внимания на предложения ребят, не споря, высвечивая фонариком путь, иду вниз. Местами в снегу встречаю наши следы и радуюсь такой встрече, как маяку, который указывает путь к теплу, к дому. Для идущих сзади остаются мои следы и свет фонаря, повернутого в их сторону при очередной моей остановке. Тогда идти начинают они. Серега верит, что я не заблужусь, а остальные полагаются на нас.

Рассвет наступает мгновенно. На востоке из облаков в зелено-голубом свете высвечиваются гиганты Гималаев.

Наш путь к лагерю V заканчивается, из палатки уже доносятся крики ребят.

Радости не было конца. Нас втянули в палатку, где тепло и есть питье, можно посидеть и отдохнуть несколько минут не двигаясь. В 2-местном пространстве палатки поместилось 6 человек. Хорошо, что мы накануне расширили площадку под палаткой. Но долго так продолжаться не могло. Мы вытесняли потихоньку готовую к штурму третью двойку на улицу.

Связались с базой. Эдику, видимо, не избежать ампутации пальцев на руках - они почернели и не гнутся. Непривычно держать такую руку - не верится, что эта рука живого человека. После порции таблеток и выпитого чая ребята засыпают. Эдику предварительно делаю укол в ягодицу.

Через пару часов расталкиваем ребят. Расшевелить их удается с большим трудом. Надеваем на них ботинки, кошки, опять поим чаем.

5 мая. Лагерь IV. Сейчас все озабочены состоянием Мысловского и Балыбердина.

Мы обговариваем тактику спуска в лагерь-III; это нужно осуществить загодя, потому что сюда поднимается четвёртая двойка, и мы им не должны мешать. Они поднимаются, чтобы осуществить свою мечту.



Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!
Tags: разное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments